Кирилл Соломонович Гутнов
Кирилл Соломонович Гутнов (осетинское имя — Кылци, также встречается написание Килци; 1892–1937) — осетинский полиграфист, организатор издательского дела и переводчик русской и зарубежной литературы на осетинский язык. Он участвовал в становлении издательского дела в Северной Осетии, представлял во Владикавказе берлинское издательство своего старшего брата Евгения Гутнова и помогал налаживать поставки современного типографского оборудования. В 1937 году переписка с жившим в Германии братом стала одним из главных оснований сфабрикованного обвинения в шпионаже. Кирилл Гутнов был расстрелян 10 декабря 1937 года и посмертно реабилитирован.
Детство и начало трудовой жизни
Кирилл родился в 1892 году в селении Дзивгис Куртатинского ущелья, в семье Соломона и Гадзи Гутновых. В семье было пять сыновей и две дочери; Кирилл был вторым сыном после Евгения. В 1907 году Соломон Гутнов перевёз семью во Владикавказ, стремясь дать детям возможность получить образование и профессию. Первые годы Гутновы жили на съёмных квартирах, а позднее построили небольшой дом на тогдашней улице Подгорной, на окраине города.
Почти сразу после переезда пятнадцатилетний Кирилл поступил рассыльным в мануфактурный магазин. Постепенно он освоился в торговом деле и к 1917 году дослужился до приказчика. После революции, под влиянием старшего брата Евгения, Кирилл оставил торговлю и связал свою жизнь с полиграфией. Начинал наборщиком, овладел типографским ремеслом и со временем стал квалифицированным полиграфистом.
Евгения Владимировна Гутнова, жена младшего брата Кирилла Эльбруса, вспоминала его как красивого, обаятельного и исключительно благородного человека. По её словам, он был коммунистом, преданным идеалам революции, и занимал заметное место в издательско-полиграфической жизни Орджоникидзе. К моменту ареста Кирилл работал корректором типографии Осетинского национального издательства. Е. В. Гутнова, «Вторая любовь. Мой муж Эльбрус Гутнов»
Семья
Женой Кирилла была Екатерина Тимофеевна Гутнова. В семье выросли трое детей: старшая дочь Александра, которую дома называли Фузой, сын Александр и младшая дочь Зефира, родившаяся в 1926 году.
По воспоминаниям Зефиры, Кирилл был мягким, добрым, весёлым и открытым человеком. Он любил детей, много знал и умел рассказывать так, что пробуждал в них интерес к книгам и окружающему миру. Именно отец привил Зефире любовь к чтению. Он обладал красивым голосом, пел и играл на балалайке осетинские мелодии. После его ареста дочь долго плакала над оставшейся в доме балалайкой.
Зефира сохранила множество бытовых воспоминаний об отце. Когда она была маленькой, то встречала его после работы на улице, бросалась ему на шею, и Кирилл приносил её домой на руках. В рассказе «Ломоть чурека» она вспоминала, как во время голода потеряла случайно доставшийся ей кусок горячего хлеба. Отец не упрекнул её, а только ласково назвал глупенькой и, как всегда, отнёс домой на руках — на этот раз плачущую.
В голодные 1930-е годы Кирилл и Екатерина каждые выходные работали на полях пригородного опытного хозяйства. Осенью за этот труд им выдали целую повозку кукурузы. Зефира вспоминала ту зиму как самую сытую в своём детстве. Другой её рассказ, «За картошкой», повествует о том, как Кирилл вместе с двенадцатилетним сыном Александром весь день собирал оставшиеся после уборки картофелины, но сторож отобрал у них всё собранное. Вернувшись домой униженным и опустошённым, Кирилл долго играл на балалайке.
Работа в издательстве и сотрудничество с Евгением Гутновым
Старший брат Кирилла, Евгений Гутнов, жил в Берлине и владел типографией, выпускавшей русскую и осетинскую литературу. В 1922–1925 годах он издал и отправил в Северную Осетию одиннадцать тиражей книг, среди которых были произведения Коста Хетагурова, Георгия Малиева, Андрея Гулуева, Цомака Гадиева, Цоцко Амбалова, Шиллера и Короленко. Одновременно Евгений помогал советским типографиям приобретать линотипы, шрифты и другое современное полиграфическое оборудование.
Связующим звеном между берлинским издательством и Северной Осетией был Кирилл. Евгений называл его своим доверенным лицом и поручал ему распространение изданных в Берлине книг. На последней странице одного из осетинских изданий Кирилл был указан как руководитель владикавказского представительства и продавец книг на русском языке. Там же приводился адрес: Владикавказ, улица Подгорная, дом № 23. Этот издательский адрес совпадал с адресом семьи Гутновых. Исследование Витторио Спрингфилда Томеллери
По воспоминаниям Зефиры, в 1924 году Кирилл ездил в Берлин за линотипной машиной. Историк Феликс Гутнов уточняет, что Кирилл бывал у старшего брата, знакомился с работой нового оборудования и сопровождал поставки полиграфической техники в Россию. В 1927 году Евгений сам приезжал во Владикавказ для решения организационных вопросов, связанных с этими поставками. Таким образом, участие Кирилла не ограничивалось получением посылок и продажей книг: он был посредником между берлинским издателем и полиграфическими предприятиями Северной Осетии. Феликс Гутнов, «Гутновы»
Сохранившиеся письма показывают, что в 1931 году Кирилл уже выполнял руководящую работу в издательстве и типографии, связанных с газетой «Растдзинад». Евгений давал ему подробные советы по организации типографских цехов, подготовке рукописей, сокращению расходов на повторный набор, работе с авторами и распространению газет и книг. Он убеждал брата доверять собственному опыту и считал его прекрасным знатоком осетинского языка.
Осенью 1931 года Кирилл был командирован в Москву для повышения квалификации. Из переписки известно, что он начал изучать бухгалтерию, однако Евгений советовал ему поступать на Курсы красных директоров и осваивать прежде всего практическое руководство полиграфическим предприятием. Завершил ли Кирилл эти курсы, сохранившиеся материалы установить не позволяют. К 1937 году он уже не занимал руководящей должности и работал корректором.
Переводы на осетинский язык
Наряду с типографской работой Кирилл переводил на осетинский язык произведения русской и зарубежной детской литературы. Известны по меньшей мере четыре подготовленные им книги.
В 1931 году во Владикавказе были изданы:
- рассказ Антона Чехова «Каштанка»;
- книга Бодстрома «Как волчица на свете жила»;
- произведение Замчалова «На бахчу».
В 1935 году вышел выполненный Кириллом перевод рассказа Редьярда Киплинга «Рикки-Тикки-Тави».
Издание «Каштанки» 1931 года стало одним из ранних отдельных изданий Чехова на осетинском языке. В публикациях о переводах Чехова Кирилл назван осетинским именем Кылци или Килци Гутнов. Фрагмент его перевода сохранился в электронной коллекции Национальной научной библиотеки Северной Осетии. Сам факт выхода книги в 1931 году подтверждается также материалом «Чехов для двух Осетий».
Зефира особенно хорошо помнила отцовский перевод «Рикки-Тикки-Тави». В 1958 году книга Киплинга была переиздана на осетинском языке, но фамилию переводчика на титульном листе уже не указали. Сопоставив оба издания, Зефира пришла к выводу, что в основу переиздания был положен перевод Кирилла: тексты совпадали, за исключением небольших редакторских изменений. Таким образом, его работа продолжала жить, хотя имя репрессированного переводчика было удалено из книги.
Переписка, ставшая «доказательством»
Кирилл и Евгений поддерживали интенсивную переписку по меньшей мере до мая 1935 года. Они обсуждали работу типографий, подготовку и распространение изданий, полиграфическое оборудование, московские курсы Кирилла и семейные дела. Письма Евгения позднее оказались в следственном деле Кирилла и были объявлены «вещественными доказательствами».
При обыске сотрудники НКВД забрали вещи, связанные с Германией: привезённые Евгением граммофон и альбом с открытками, а также пишущую машинку — одну из самых ценных вещей в доме. Следователи искали тайный смысл в обычной профессиональной переписке. В качестве подозрительных были отмечены даже слова Евгения об «организации» работы типографии и «теории», которую Кирилл должен был изучать на курсах. Переписка двух полиграфистов была истолкована как передача Германии сведений о типографиях и издательствах Северной Осетии.
Позднее письма сохранились в архиве КГБ Северо-Осетинской АССР, затем были переданы в республиканский архив. В 1991 году Зефира Бутаева опубликовала часть переписки с подробным предисловием в журнале «Дарьял» под названием «Осетинский издатель из Берлина». Библиографическое описание публикации
Арест и расстрел
Кирилл Гутнов был арестован ночью 28 октября 1937 года у себя дома во Владикавказе. Зефира, которой было одиннадцать лет, проснулась от шума и увидела отца, сидевшего возле её кровати и дрожащими руками надевавшего носки. По комнате ходили люди в военной форме. Затем они увели Кирилла, и семья больше никогда его не увидела.
Кирилла обвинили в принадлежности к «контрреволюционной, буржуазно-националистической, шпионской, повстанческой организации», антисоветской пропаганде и разведывательной работе в пользу Германии. Его дело объединили с делами других жителей Северной Осетии, объявленных участниками некой «Народной партии». Обвинительное заключение составил сотрудник НКВД В. А. Боярский.
7 декабря 1937 года тройка НКВД Северо-Осетинской АССР приговорила Кирилла Гутнова к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 10 декабря 1937 года в 20 часов. Место захоронения остаётся неизвестным. Книга памяти называет его уроженцем Дзивгиса и работником типографии Осетинского национального издательства. Запись в Книге памяти жертв политических репрессий Северной Осетии
Позднейшая проверка дела установила, что указанной в обвинении буржуазно-националистической повстанческой организации в Северной Осетии не существовало, а дело было сфабриковано. Никаких доказательств шпионской деятельности Кирилла обнаружено не было.
Десятилетия лжи
После ареста семья долго не знала, что произошло с Кириллом. Сначала у Екатерины дважды приняли передачи, а в декабре сообщили, что заключённый «выбыл». Родные решили, что его отправили в лагерь. Екатерина Тимофеевна до конца жизни мучилась оттого, что не успела передать мужу тёплое бельё, не зная, что к тому времени он уже был расстрелян.
В 1940 году Зефире сообщили, что её отец якобы осуждён на десять лет «без права переписки». В 1947 году ей сказали, что он умер в лагере в 1942 году. Позднее семье выдали свидетельство, согласно которому Кирилл скончался 23 декабря 1943 года от крупозного воспаления лёгких. Эта вымышленная дата до сих пор присутствует в некоторых архивных описаниях, составленных по первоначальным семейным документам.
24 ноября 1955 года Кирилл Гутнов был реабилитирован. Однако и тогда семье не сообщили всей правды: в справке Верховного суда Северо-Осетинской АССР было сказано лишь, что дело осуждённого бывшей тройкой НКВД прекращено. Цифровой архив НИПЦ «Мемориал»
Только в 1989 году Зефире устно сообщили, что её отец был расстрелян по решению тройки. Позднее она получила доступ к следственному делу: ордеру на арест, описи изъятых вещей, протоколам допросов, обвинительному заключению и справке о приведении приговора в исполнение. В 1991 году семье наконец выдали правдивое свидетельство о смерти с датой 10 декабря 1937 года.
Жизнь семьи после ареста
После ареста Кирилла на попечении Екатерины Тимофеевны остались восьмидесятилетний свёкор Соломон, сын-школьник Александр и одиннадцатилетняя Зефира; старшая дочь Александра уже была замужем. Екатерина попыталась устроиться в типографию, где когда-то работала в переплётном цехе и где до ареста трудился её муж, но её не приняли. Ей пришлось работать посудницей в столовой, а затем чернорабочей на консервном заводе.
Сын Кирилла Александр отказался публично отречься от отца — «врага народа», за что был исключён из комсомола. Во время Великой Отечественной войны он служил в Красной армии, был награждён орденом Красной Звезды и погиб в 1944 году.
Отец Кирилла, Соломон Гутнов, после ареста сына резко изменился: ссутулился, стал молчаливым и почти перестал уходить из дома. Кирилла он называл самым мягким и добрым из своих сыновей.
Память
Деятельность Кирилла Гутнова соединяла несколько важных направлений: практическую работу в типографии, руководство издательским производством, распространение осетинских книг, освоение современного полиграфического оборудования и перевод литературы на родной язык.
Его переводы знакомили осетинских детей с произведениями Чехова и Киплинга, а сотрудничество с Евгением помогало доставлять в Северную Осетию книги, шрифты и печатные машины. Переписка, свидетельствовавшая о многолетней работе двух братьев ради развития осетинской печати, в 1937 году была превращена следователями в доказательство несуществующего преступления.
Сохранением памяти о Кирилле занималась его дочь Зефира Бутаева. Благодаря её настойчивости были раскрыты обстоятельства ареста и гибели отца и опубликованы письма Евгения Гутнова.
Фрагмент перевода «Каштанки» на осетинский язык
Каштанкæ
Такс æмæ хумæтæджы куыдз, лæбпын, сырхбын – бæкæсгæйæ рувасы хæрз æнгæс, куыдз ратæх-батæх кодта тротуарыл куы размæ, куы фæстæмæ, æмæ тарстхузæй алырдæм касти. Хадтæй-хадт-иу фæлæуыд æмæ-иу, ниугæйæ, сыд къæхтæй, куы иу, куы иннæ фæзил кæнгæйæ, хъавыди йæхицæн дзуапп дæдтынмæ: цымæ куыд æгъдауæй рарæдыдаин ардæм?
Каштанкæ тынг хорз хъуыды кодта, йæ бон куыд арвыста æмæ, фæстагмæ, ацы æнæзонгæ тротуармæ куыд æрбафтыд, уый. Бон райдыдта уымæй, æмæ Каштанкæйы хицау – стъолтæаразæг Александры фырт Лука, худ йæ сæрыл æркодта, йæ дæларм иу хъæдын цыдæр сырх кæлмæрзæны тыхтæй акодта æмæ фæдзырдта:
— Каштанкæ, цом!..
К. Гутнов
Источник: Национальная научная библиотека Республики Северная Осетия — Алания
Читать дальше: Эльбрус Гутнов