Письма Евгения Гутнова Эльбрусу Гутнову
Издательство и журнал «Сполохи»
Евгений Гутнов — владелец одноимённого издательства — стал широко известен в кругах русской эмиграции в Берлине в 1921 году в связи с выходом в свет журнала «Сполохи» (1921–1923).
Журнал не только издавался, но и финансировался самим Гутновым. Это, наряду с «безоговорочной демократичностью», провозглашавшейся главной задачей журнала, и наличием собственной полиграфической базы — в 1919–1925 годах издательство располагало собственной типографией — привлекло к нему множество русскоязычных читателей и ведущие силы русского литературного зарубежья.
Возглавивший в 1921 году редакцию «Сполохов» А. Дроздов вплоть до своего перехода в газету «Накануне» в 1923 году, в соответствии с провозглашённой целью издания, привлекал к сотрудничеству и авторов из Советской России. Это, естественно, сказывалось на популярности «Сполохов» в кругах берлинской эмиграции — и не только.
В журнале сотрудничали такие известные в эмиграции и России писатели, как К. Д. Бальмонт, И. А. Бунин, Н. М. Минский, Н. А. Оцуп, В. Ф. Ходасевич, М. А. Волошин и А. Н. Толстой. После прекращения издания «Сполохов» Е. Гутнов продолжал работать как со знакомыми ему по журналу русскими авторами, так и с новыми.
По подсчётам историков русского литературного зарубежья, издательством Гутнова в Берлине было выпущено 215 наименований книг по философии, литературе, естествознанию и культуре. Именно благодаря кругу сотрудничавших с Гутновым авторов, качеству издательской продукции и широте её тематики одноимённое издательство вошло в историю русской эмигрантской литературы.
Деятельность, связанная с Северной Осетией
Однако издательская работа в русском зарубежье была не единственной стороной деятельности Евгения Гутнова. Выходец из Северной Осетии, он много сделал для становления издательского дела на своей малой родине.
Гутнов публиковал, а затем присылал во Владикавказ книги осетинских писателей К. Хетагурова, Г. Малиева и А. Гулуева, выпускал переводы классиков мировой и русской литературы на осетинский язык, помогал владикавказским типографиям приобретать современное полиграфическое оборудование, шрифты и другие материалы.
В 1927 году Евгений Гутнов даже посетил Владикавказ для решения организационных вопросов, связанных с поставками этого оборудования.
Кирилл Гутнов и переписка братьев
Эту деятельность Евгений вёл при посредничестве своего брата — Кирилла Гутнова (1892–1937), также связанного с издательским делом в Северной Осетии.
Интенсивная переписка между братьями продолжалась вплоть до 1935 года и послужила главной причиной обвинения Кирилла Гутнова в «участии в буржуазно-националистической шпионской организации» после его ареста в 1937 году.
Письма Евгения Гутнова брату оказались в качестве «вещественных доказательств» в архиве КГБ Северо-Осетинской АССР. Позднее, на волне перестройки и возросшего внимания к фигуре Евгения Гутнова в Северной Осетии, эти материалы были переданы в Центральный республиканский архив и частично опубликованы в журнале «Дарьял».
Сегодня они доступны исследователям и позволяют конкретизировать роль Евгения Гутнова в становлении издательского дела Северной Осетии, а также уточнить факты его биографии до Второй мировой войны.
Неизвестные страницы биографии
Несмотря на значение издательской деятельности Евгения Гутнова для русского зарубежья, его собственная биография осталась практически неизвестной.
В имеющейся литературе сообщается, что он эмигрировал из России в 1912 году, работал наборщиком в одной из берлинских типографий, затем женился на дочери владельца этой типографии и со временем унаследовал его дело.
Более подробное выяснение судьбы русского издателя из Берлина связано с фигурой третьего, младшего из братьев Гутновых — Эльбруса Александровича Гутнова (1906–1983).
До войны Эльбрус Гутнов был известным полиграфистом и организатором так называемой «Первой бригады по оформлению книги». В составе этого коллектива он предложил и реализовал ряд новаторских решений в оформлении массовой книжной продукции в условиях конвейерного производства.
В 1922–1927 годах Эльбрус Гутнов работал наборщиком в берлинской типографии брата, совмещая работу с обучением на отделении графики в Германской академии художеств. После окончания учёбы он вернулся в СССР.
Последние годы Евгения Гутнова
С конца 1930-х годов все контакты Эльбруса Гутнова с братом были потеряны. Однако в конце 1960-х годов он направил запрос в советское отделение Международного Красного Креста с просьбой разыскать Евгения.
Поиски увенчались успехом, и Эльбрус получил от Евгения ряд писем, позволяющих составить представление о второй половине жизни брата.
Выяснилось, что во время войны Евгений потерял всё своё имущество, поселился в Западном Берлине и безуспешно пытался начать новое дело. В конце 1968 года из-за растущей дороговизны жизни, мизерной пенсии и неизлечимой болезни он был вынужден переехать в Западную Германию, где вскоре скончался.
В 1990-е годы усилиями немецких исследователей было установлено, что Евгений Гутнов покинул Восточную Германию 6 сентября 1968 года и до 13 августа 1968 года проживал в посёлке Фелен (Vehlen), недалеко от города Обернкирхен (Obernkirchen) в Нижней Саксонии.
Затем он переехал в пригород Бад-Айльзена (Bad Eilsen) — посёлок Хесен (Heeßen), где проживал по адресу:
Lange Straße 17
После этого его следы окончательно теряются.
Письма Евгения брату Эльбрусу (1967–1968)
Ниже приведены пять писем, которые Эльбрус получил от Евгения после того, как разыскал его через советское отделение Международного Красного Креста, — с сохранением стиля и особенностей авторской речи.
№ 1. 10 августа 1967 г.
Дорогой Эльбрус!
Твое хорошее письмецо от 16 мая меня очень обрадовало. Эта радость тебе будет понятна если бы ты, например, 20 лет тому назад услыхал, что меня нет на свете. Тебе еще, вероятно, неизвестно, что Готтенгартен я должен был покинуть 17 лет назад. Фрида была страшно больна и умерла в 1952 году.
Я жив-здоров, но моя жизнь бессмысленна, так как я работать не в состоянии и мне через полгода будет 80 лет. Костя меня покинул и думает только о себе. Я даже его адреса не знаю, так как он мне не пишет. Я уже третий раз женат, но не счастлив.
Я знал уже давно, что отец и Кирилл не живут больше, а о Николае слышу от тебя впервые. Будь любезен и напиши мне подробнее, если возможно.
Сердечный привет
Твой Евгений
№ 2. 11 октября 1967 г.
Дорогой Эльбрус!
Твое письмо от 3 октября получил ровно в течение шести дней. Важность этого письма для меня безгранична! Наша Фрида жила бы, может быть, еще и теперь, если бы Костя был нормальным человеком. Война была виной тому, что я вынужден был покинуть прекрасный дом (двухэтажный, внизу и наверху две квартиры по три комнаты). Мой план был раньше: на случай инвалидности: одну квартиру оставить для нас, а другую для найма чтобы иметь хоть немного дохода (так как страхование на случай смерти у меня самое малое). Покинув Готтенгартен, открыл я экспортную и импортную фирму и при том Костя не сговариваясь со мною нанял себе квартиру из пяти комнат и мебелью. Ремонт стоил 45 000 марок. Денег у него не оказалось. Этим образом мы прогорели. Его бы арестовали и посадили на несколько лет в тюрьму, если бы вину я не взял на себя (по совету адвоката). Этим я спас его, а благодарности от него никогда в жизни не получал!
Теперь я, конечно беден, так как мне 80 лет и никто не дает работы, а инвалидное страхование дает сумму, на которую невозможно жить! Вот это вкратце мое положение, Если тебе возможно что-нибудь прислать, то, конечно, был бы очень благодарен. Я рад, что ты счастлив с Женей и что Надя еще может каждый год ехать из Осетии в Москву удивляет меня и в то же время радует.
Привет всем вам и если бы я опять в состоянии был вам всем помочь, как я это 50 лет тому назад делал, то меня бы это еще более обрадовало, так как я и тогда делал охотно всем вам помощь.
Сердечный привет
Твой Евгений
№ 3. Берлин, 17 ноября 1967 г.
Дорогой Эльбрус!
Ровно 7 ноября писал тебе заказное письмо, но не знаю, получил ли ты его. Сейчас я нахожусь в библиотеке и потому могу тебе писать на машинке. Я нашел в своих актах разные свидетельства:
- Свидетельство от газеты «Казбек» во Владикавказе, где я учился и работал пять лет (1903–1907 гг.)
- Свидетельство от типографии Министерства финансов в Санкт-Петербурге (1912 г.)
- Свидетельство Управления Горской Советской Социалистической Республики о том, что я выехал из России 8-го ноября 1913 г.
Значит, я нахожусь ровно 54 года уже в Берлине! Я хотя молодым мальчиком еще хотел ехать в Америку, но у меня не было столько денег и поэтому я остался в Берлине и война заставила меня навеки остаться в Берлине. Я посылаю тебе эти документы на всякий случай и прошу тебя мне подтвердить, что ты их получил. А также я прошу тебя сообщить мне, получил ли ты фотографии в письмах, которые ты получил 26-го октября.
Вот так проводим свое время и последние дни своей жизни!
Желаю тебе успехов и здоровья твоей семье и от души целую вас всех!
Твой Евгений
№ 4. 19 декабря 1967 г.
Дорогой Эльбрус!
Твое письмо от 25.XI.67 опять предо мною на столе. Я хотя тебе на него ответил, но, очевидно, не совсем правильно, так как я был ровно 14 дней в постели и совсем ослаб за это время.
Итак, еще раз: прошу никаких пакетов не посылать, так как они здесь не стоят и половины того, что у тебя. Мне нужны не пакеты, а все другие расходы, например, квартира здесь стоит почти в 6 и 8 раз дороже, чем у тебя и потом нужно ведь газ, электрический свет, все это здесь значительно дороже. Я ищу небольшую квартиру, а ее никто ни за что не хочет менять.
Ты спрашиваешь, зачем я послал тебе документы. Меня удивляет твой вопрос. Ведь ты мне писал, что для посылки денег нужно разрешение. Я ведь знаю, что тебя будут спрашивать кто это за человек и почему заграницей и пр. Вот для этого я послал доказательства, что я не советский эмигрант, а почти пять лет до революции из-за болезни уехал за границу потому что мне на большом консилиуме опытных специалистов Питера заявили, что моя жизнь протянется самое большое 3, 4 или 6 месяцев. Тебя ведь я тогда послал домой, так как не хотел вас всех испугать, что моя жизнь идет к концу. Вот для этого я послал тебе документы и политикой никогда в своей жизни не занимался.
Ну, ты наверное, хочешь знать, что у меня в 1912 г. за болезнь была? Это был туберкулез, который и сегодня еще не совсем излечим. В 1905 г. был в Лондоне Всемирный конгресс гомеопатов. Там был как председатель конгресса один русский еврей, некто профессор Бразоль. Я читал тогда почти все его речи и этот профессор в 1912 г. жил в Питере. Я посетил его после вышесказанного консилиума аллопатов, которые «разрешили» мне еще жить только от 3 до 6 месяцев. Тот смеялся и я ему заплатил не менее 100 рублей и посещал его ровно два месяца. Каждые три дня он давал мне новые порошки из своего шкафа! Потом он сказал мне: «Теперь вы здоровы и можете ехать куда только Вам угодно»! В душе я ему не поверил, но как вы все видите, я еще жив и прожил с того времени уже 56 лет!
И берлинские врачи моим рассказам тогда совсем не поверили, но после нескольких лет, когда от меня снимки делали, то убедились, что Бразоль легкие вылечил! Теперь я свое тело подарил Берлинскому университету, так как их это чрезвычайно интересует. Вот тебе краткая история моей болезни в Питере и почему я тогда его покинул.
Итак, ни в коем случае не присылай пакеты!
Несмотря на все это я желаю вам всем здоровья!
Твой Евгений
№ 5. Берлин, 3 мая 1968 г.
Дорогой Эльбрус!
Ты болел и я, к сожалению, тоже болел и болею еще и моя болезнь, вероятно, неизлечима. Обо мне не будет ни Германия, ни одна страна не будет плакать. И я прожил уже достаточно времени. Ровно 11 марта сего года живу 80 лет и это достаточно человеку. Свое тело после моей смерти я подарил университету для студентов. Они найдут много интересного в моем теле. После меня сожгут и мне за все это ничего не нужно платить и никому другому (не нужно платить – ДГ), так как за это государство платит. У меня находится еще пять килограммов русских и осетинских книг, изданных у меня и во Владикавказе, и я не знаю, можно ли их послать тебе или нет?
Здесь они чужды и никому не нужны, А там может быть ценны. Если я еще буду жить, то в начале сентября сего года я намерен переселиться в Западную Германию. Я не могу здесь больше за квартиру платить, так как за короткое время подняли цены на квартиры до 50 процентов. Инвалидные же деньги поднялись только на 8 процентов. Если хочешь мне еще ответить до августа месяца, то буду рад. Итак, желаю Вам Здоровья и счастья.
Твой Евгений
© Полный текст статьи и публикацию документов см.: «Библиографические известия». 2013. № 17.